Жизнь иногда просто напросто убивает своей однообразностью, ограниченостью. Иногда кажется, что ничего нет больше в мире, кроме тусклых будней, в которых ты далеко не лучший, хотя и делаешь все возможное. Ты живешь простой жизнью, считая, что знаешь наизусть и свое прошлое, и свое будущее. Ты никак не можешь успокоиться – душа просит чего-то большего. А большего ты достигнуть не можешь. Ты находишься в плену своих стен. Ты не видишь их, не чувствуешь, но они постоянно ограничивают тебя, не дают делать то, к чему ты так стремишься, они – причина. Однако можно разрушить эти стены. Разрушить, улучшив себя, дав себе свободу. Разрушить путем самосовершенствования, изучая себя и мир, свое место в нем, свое место среди других людей. Определиться наконец со своим мировоззрением. В этой галерее представлены работы тех, кто хочет этого. Ты мог бы присоединится к ним.
Когда мне девять лет было, или около того, игрались мы во дворе в полдень, а тут мамка моя приносит нам пирогов печеных с капустою. Каждому из ребят по пирогу вышло. Разобрали мы их, а они горячие больно, руки еще жгут… Пока я свой остужал, один из старших свой проглотил – да и хвать мой из рук – и бежать… Я, помню, заревел и за ним погнался, а навстречу мне Никола подвернулся с волком своим. Волк подле него семенит, пасть щерит, но глаз у него незлой. Никола мне допрос учиняет, пошто, мол, ревешь и чем обижен будешь, ну я ему все и выклал как на духу. Несправедливо, говорю ему, нечестно Федька наш со мной поступил. Думал, он за меня заступится. А он меня – цап! – за ухо, да больно так – и в лес поволок. Я ору дуром, слезами заливаюсь, да тут он ухо мое отпустил и толкнул меня легонько. Упал я на землю, головой тряхнул, слезы утер – гляжу: нос к носу лежу с муравейником огромным. Мураши снуют тыщами туда-сюда, в глазах мельтешат… Тут мне Никола и говорит: «А ну, Андрюха, кажь мне на муравейник ентот – увидеть хочу, где справедливость в ем обитается…» Посмотрел я на него, потом на муравьев опять поглазел: «Дядь Никола, дак это ж мураши!» – «Ну дак и что ж с того? Справедливость, Андрюха, – она или везде, где только можно, или нигде вовсе. Вот заляг здесь – и гляди в оба: как только справедливость учуешь, так беги ко мне в дом, что есть мочи, и докладывай. Растолкуешь мне все, как следует, тады я твою беду поправлю так, как захочешь… Ну а коли не найдешь справедливость енту – тогда, видать, и нема ее вовсе на белом свете… Но все равно доложи». Сказал – да и ушел восвояси, меня одного оставил. Глазел я, глазел, как мураши эти, значит, между собой организуются, но так никакой справедливости и не углядел…
Слова, Борислав, не помогают быть сильным. Если ты чувствуешь себя слабым – лучше молчи, не трать себя. Научишься молчать – сделаешь первый шаг к Магии Смертной Силы. А что такое Сила, ты знаешь? Сила первого посвящения – это наука уничтожить своего недруга. Этим владеют многие, не только культы и маги, но и вполне цивилизованные кланы, к одному из которых принадлежишь ты. Сила второго посвящения, которой владеют немногие, – умение использовать достоинства врага в свою пользу, превращать их в недостатки. Сила третьего посвящения, которым владеем мы, Сила Смертная, неотвратимая и неодолимая, – уметь делать людей слабыми, бессильными, податливыми, опустошенными. Для этого не нужны ни ваши мудреные бомбы, ни яды, ни войско. Слушай и молчи, Борислав. Так ты прикоснешься к Силе. Было время, и я сидел так перед Николой и внимал каждому слову. Как сделать медведя послушным, словно дитя, как сделать больно незнакомцу, стоящему за версту от тебя, как обрести Силу неземную, проницательность звериную, нюх волчий, ярость нечеловеческую. Как оставаться нехворым и в младости, и в старости, как голод познать и удерж от всего желанного… Слушай, Борислав, – с ума не сойдешь если, то сильным станешь много более сегодняшнего…
Живи, и не думай о плохом!!!Думай всегда о хорошем!!-и все тогда будет путем… больше улыбайся прохожим,-ведь это так приятно,когда идет человек и улыбаеться в ответ на твою улыбку!!!)))))))
самое больное ему? а будет ли? да ему похрену, он живет и живет своей жизнью.
«Кто знает – вдруг то, что сегодня считается несчастьем, завтра принесет большое счастье?»
Чем больше ты трудишься, тем больше тебе начинает везти!
Этот человек боится боли, но это можно обратить в преимущество.
Если ты начинаешь драться, то тебе достается гораздо меньше – элементарно нет возможности как следует прицелиться и приложиться.
И психологически полный комфорт по сравнению с душевной болью от унижения побитого чела.
Советую начать от обратного – не с психологии, а с "физики".
Нужно тренировать удар, уклоны, нырки, подставки и т.п. Подробнее: набери в поисковике "бокс" и найди материал.
Ничего сложного тут нет, вся основная инфа о боксе умещается на одной странице, дальше играют роль навыки и умения, некоторые тренировки.
Постепенно сам не заметишь, как станешь другим человеком.
И духовно и психологически сильным.
А так как ты вначале был слаб, у тебя произойдет т.н. "гиперкомпенсация", что заставит тебя стать даже сильнее обычного человека!
Вчера я случайно подслушала разговор одной женщины, разговаривающей по телефону, которая сказала следующее: "Вот я прожила столько лет… и мне даже нечего вспомнить". Единственной фразой она заставила меня задуматься. А для чего все ЭТО? все то, что вокруг нас и для чего МЫ? Неужели так скучна эта жизнь, что позволяет приводить лююдей, проживших столь большой период, к подобным мыслям? Лично я немогу ничего припомнить исторического, после своего замужества… это ведь РЕГРЕСС!!!
"Лишь мелкие люди вечно взвешивают, что следует уважать, а что – любить. Человек истинно большой души, не задумываясь любит все, что достойно уважения."
А сейчас вы не знаете, чего больше хотите. Вас раздирают страхи, мучают сомнения и давят обиды.
Жизнь-это возможность, которой больше не будет…..(сдеать добро)
-Мен, все кончено, таких отношений как раньше уже не будет.
-да ведь ты ее совсем не знаешь
-зато вижу что то то не так.
-… потоим что она мне больше не звонит
Удерж от желаний плотских трудно мне давался. Утром из ковша отопьешь настоя, что Никола настоял и пить по утрам велел, – и в поле, сеяли мы тогда. Работу тяжелую Никола запретил мне. Хожу, семя сею, а самого то в жар, то в холод бросает, тело истома сладостная заволакивает, голова кружится… То ретивость чую одолевающую – кажется: схвачу, сволоку в лес, оприходую – раз, другой, третий, а там будь что будет. То ярость меня душит нечеловечья, ненависть страшная, испепеляющая. То страх нападет, то видения какие-то – аль морды привидятся кореженные, аль бабы какие-то, ненашенские, извиваются, телом голым бахвалятся, с собой зовут… Как сорок дней вышли, сказал мне Никола одно только: «Добре», – и сгинуло все сразу, упал я на землю в беспамятстве и две луны проспал непробудно.
Три дня был удерж, потом – девять дней и девять ночей, потом – тринадцать и сорок. И только в 1944 – 1945 годах здесь, в Софии, Силу принял я большую, триста девяносто дней и ночей плотской жаждой испытуемый.
мы всегда помним, то, что доставило нам максимум боли, и помним то, что доставило радость. а помним ли мы радость так же, как помним боль?
Пускай решенья не оправданны…
Порой рескуя головой, я выбираю, вместо мира – бой, с самим собой!
И это, жутко, не серьёзно, больно и бесполезно
Бежать по лезвию ножа, не так уж безболезненно!
Пускай я видел ложь в чужих глазах и, даже, в зеркале
И в сомом жарком пекле полагался только на себя
Губя надежду на успехи, рождал её снова, в глубине души, пришибленной, пеняя на себя.
И только я играю дальше, пускай всё не легко!
И только я иду вперёд походкой бодрой и свободной!
Знаю, время лечит всё, что поколечило!
И далеко пошлю того кто скажет, что я к жизни не пригодный…
Если я в твоей судьбе,
Ничего уже не значу
Я забуду о тебе,
Я смогу я не заплачу.
Эту боль перетерпя
Я дышать не перестану,
всё равно счастливой стану,
всё равно счастливой стану
даже есле без тебя.
Пусть моя свобода капнула в чью-то пасть!
Пусть мои слова, отравленные стрелы
Мигом разрушают стройность любой системы!
Моя боль! Пусть остаётся всегда со мной!
Без неё, был, как ребёнок, как слепой!
Пусть, порой, мне будет плохо – до тошноты!
Тот, кто боли не познал, не познает и любви…
Изменить весь мир! Вот наша судьба!
И пусть любая беда меня сбивает с пути!
Я всё равно буду идти! Ведь, надо дойти!
Выбери жизнь, выбери работу, выбери карьеру, выбери семью. Выбери телевизор с большим экраном, выбери стиральную машину, автомобиль, музыкальный центр. и электрический консервный нож. Выбери здоровый желудок, зубы и медицинскую страховку. Выбери недвижимость и аккуратно выплачивай взносы. Выбери свой первый дом, выбери друзей. Выбери курорты и шикарные чемоданы. Выбери костюм тройку в лучшей фирме из самой дорогой материи. Займи воскреснее утро и удобный диван, чтобы развалиться и смотреть отупляющее шоу. Набивай брюхо всякой всячиной. Выбери загнивание в конце концов и напоследок вспомни тех подонков, которых ты заложил. Чтобы выбраться самому, выбери свое будущее. Выбери жизнь.
Кривошеев не устает говорить. Он может говорить по шестнадцать часов непрерывно: не вспоминая о еде, питье, туалете наконец, не выказывая никаких признаков усталости. Говорят, он спит не больше четырех часов в сутки. Он пьет или дистиллированную воду, которую сначала замораживают, а затем оттаивают – как он просил, или травяной горячий чай без сахара. Иногда просит мед к чаю, обязательно сотовый… Охрана болтливая, да и любопытных много. Всем интересно – чем живет этот старый пердун, чем он дышит, чего делает. То, что происходит в его палате, знает половина персонала, и секрета в этом нет… То, что происходит на допросах, – знают человек шесть, не больше, включая самого Кривошеева…
Его кормят так, как он пожелает. Я приблизительно знаю его меню. Утром он выпивает чашку своего травяного чая и ничего не ест. Кушает он днем, хотя нет, скорее вечером, часов в пять или шесть, когда как… Одна неделя у него исключительно вегетарианская, в следующую он спокойно ест мясные блюда. Мясо или отварное, или едва поджаренное… Небольшой кусочек хлеба… Никакой сдобы, сладкого… Солью пользуется исключительно редко, не признает ни соусов, ни мясных приправ… Больше одного раза в день он не ест. Приблизительно раз в неделю не ест вовсе целые сутки, только пьет в небольших количествах чай или воду… Три дня не ел совсем – и никаких тягостных признаков в нем я так и не углядел. С ума можно сойти! Один раз попросил граммов пятьдесят красного вина… Горшочек с его проклятой землей ему принесли, чему он был вполне доволен… Черт!
Я потихоньку рассматриваю его иногда… Твердые, мужественные черты загорелого лица, ровные белые крупные зубы, мягкая седая борода, густые седые волосы – ни одной плеши и залысины, несколько крупноватый нос, влажные губы, подтянутое сильное тело без единой капельки лишнего. Он кажется мне рано поседевшим зрелым мужчиной, я бы не дал ему и сорока, если бы не эта абсолютная седина – она сбивает с толку, указывает на возраст. Или он рано поседел, и ему, конечно, совсем не восемьдесят. Ни одного лишнего движения, полное отсутствие нервозности и волнения… Никогда не потеет, не изменяется в лице, я ни разу так и не увидел, чтобы он побледнел или покраснел… В каждом его редком движении, несмотря на прикованные руки, – спокойствие и невероятная внутренняя сила…
Я смотрю на наручники, которые сковывают его руки. Мне кажется, что, если он захочет, он разорвет их легче, чем некий могучий силач рвет в руках колоду карт…
|